В глубинах неба [litres] - Станислав Цыбульский

Система безопасности не обнаружила несанкционированных проникновений ни до, ни во время совершения убийства. Камеры на стоянке и в мастерских не зафиксировали ничего подозрительного, забраться в кабинет управляющего, оставаясь незамеченным, было категорически нельзя. Отпечатков пальцев, грязи с обуви и ее следов было полно, но почти все они совпадали с маркерами подчиненных. К тому же невидимка ухитрился не оставить ни единого биологического следа: эксперты проверили фильтры вентиляции, сами трубы и воздух в комнате. Они нашли поврежденные излучением дезинфицирующих ламп до почти полной нечитаемости образцы по меньшей мере недельной давности. Были свежие остатки материала самого управляющего и множество маркеров, при проверке по базе оказавшихся частицами работников мастерских. Но самый свежий все равно попал в вентиляцию за часы до убийства, так что факты утверждали однозначно: в момент смерти пан Новотный был в кабинете один. Но и самоубийством это не было.

Я открыл папку с видео от экспертов, включил запись осмотра, параллельно запустил свое. В двух окнах, расположенных рядом, появился кабинет, снятый с разных точек. Вызвав в меню программу-поисковик, приказал ей искать несоответствия, после чего обратился к Войцеху:

– Вот так. Не был, не замечен, не привлекался… У тебя есть что-то новое?

– А то! Ребята там хорошие, правда нормов не очень любят, да. Чеки из баров я тебе позже отправлю, но картинка очень интересная получается.

– Ну-ну. – Я приготовился слушать, что там накопал мой сопровождающий.

А накопать он сумел действительно много.

По словам работников мастерской, пан Новотный был нечист на руку. Причем темные дела свои особо не скрывал, пусть и не афишировал: каждую неделю приходили некие люди, в основном нормы. Новотный никого не пускал на склад и к себе, пока гости не покидали мастерские. Я кивнул: вот они, неустановленные биологические маркеры, и частично – отсутствие записей с камер. За неделю жесткий ультрафиолет в трубах вентиляции и реагенты так поработают над ДНК в образцах, что в лучшем случае получится определить только биологическую принадлежность.

– Кое-кто из моих новых друзей уверен, – продолжил Войцех, – что дело не обошлось без торговли наркотиками. Что-то особо тяжелое, чему даже здесь, у нас, ходу нет. Другие упоминали шантаж, даже конкретно пальцем указывали на жертв, но имена просили не называть: дело щекотливое. Там если начать копать и достать пропавшие блоки памяти, головы полетят кучно, так что никто их искать не станет, сам понимаешь.

Я понимал отлично. Тут и таможня, и безопасность, и сетевики – все в доле, и любой потянет за собой остальных. Копать в этом направлении? Разобраться, какое место в цепочке поставок занимали мастерские и кто и за что конкретно разобрался с их управляющим? Но ведь не бьется тогда это дело с остальными! Никак не бьется! Если только меня не стараются убедить, что они все в одном ряду.

Программа-поисковик подала сигнал готовности. Я с силой выдохнул и повернулся к виртуальным окнам, которые уже молча изучал Войцех. Несоответствий в двух видео нашлось всего несколько, все они были выведены списком в углу экрана. Но только одно привлекло мое внимание. Морф тоже заметил, спросил с усмешкой:

– Как вы там это называете? Зацепка, да?

Глава 11. Зацепки

Вот она, маленькая, незначительная деталь, зацепившись за которую можно попробовать размотать весь клубок: обрывки защитного костюма на полу. Я принял их за оставленные группой экспертов и потому не обратил внимания, но вот они на записях, сделанных в самом начале осмотра. Их заметили, осмотрели и внесли в описание места преступления. «Фрагменты внешнего слоя защитно-предохранительного костюма класса „Морская звезда“, предназначенного для работы при умеренных температурах и давлении».

Передо мной, в общем с Войцехом виртуальном пространстве, открылись дополнительные окна. В одном появился список содержащихся на складе в ремонтных мастерских вещей, в другое я вывел спецификации костюма. Его специально создавали для работы в атмосфере Юпитера. Жесткий каркас, поверх него – два слоя металлизированного материала, в промежутке циркулирует охладитель. На фото крутилось изображение: похожий на легкий скафандр для выхода в космос, только не такой громоздкий и с большей степенью подвижности. И на складе в мастерских, где убили Новотного, таких никогда не было.

Интересно. Пока у меня в голове получалась такая картина: кто-то, кого не устроили темные дела управляющего, потрудился добыть костюм, чтобы покончить с Новотным. И костюм в таком случае – очень полезная штука: он имеет замкнутую систему газообмена, которая нужна, чтобы предотвратить попадание земных бактерий в атмосферу Юпитера. А значит, следы преступника не останутся в фильтрах, и тогда эксперты ничего не обнаружат.

Вот только куски ткани на полу…

– Они что же, врукопашную схватились? – Войцех ткнул пальцем в застывший фрагмент видео с обрывком костюма. – Надо очень постараться, чтобы вот так!

Я кивнул. Действительно, получалось так, что управляющий схватился с убийцей и сумел повредить защитный костюм, но все равно проиграл: с голыми руками против пистолета особо не повоюешь. И даже отсутствие других видимых следов ничего не значит. Уж кому, как не ремонтникам, знать, как важно прочно закреплять тяжелые предметы! Подрал костюм убийце Новотный хорошо: выйти после такого за пределы станции тот не сможет. Но не думаю, что ему это нужно. Костюм уже наверняка давно в утилизаторе, где сгорел или разобран на составляющие.

Досмотрели отчет, но ничего больше в глаза не бросилось. Войцех под конец заскучал, начал напоказ зевать и почесываться, и я не выдержал и спросил холодно:

– Совсем не интересно?

– Мое дело маленькое: привези-отвези да рот не раскрывай! – Он повел широкими костлявыми плечами. – Мне за ум не платят, а то приставили бы к тебе ската, у него голова большая.

– Жаль. Иногда ты бываешь очень проницательным. – Я побарабанил пальцами по столу. – Не дает мне покоя этот костюм. Судя по фрагментам, к работе он больше не пригоден. Можно ли его отремонтировать?

– Зачем? Слишком заметные следы, как мне кажется. Его проще отправить в утилизатор для неперерабатываемого мусора, он сразу в печь все сбрасывает. – Морф снова повел плечами. – Сгорит, и следа не останется.

Я дернулся: мысль появилась в голове, чистая и прозрачная. Войцех заметил, вскинулся сам:

– Что?

– Как часто печи запускают?

– Раз в неделю: газ экономят, ждут, пока полная наберется. Где-то в сети должен болтаться график. – Он вскинул брови, спросил: – Ты думаешь…

– Надеюсь. – Я уже нашел расписание запуска и выбрал ближайшую к мастерским печь. По графику выходило, что мусор в ней жгли пять дней назад. – Если получится,